Из небытия - Анастасия Шадрина
Нет, он не мог позволить, чтобы её смяли и выбросили, как нечто позорное. Он любил её всей душой, всем тем, что у него было, несмотря ни на что. И потому он сделал единственное, что мог: дал ей уйти такой, какой он её запомнил. Слёзы скатились по его щекам, падая на её лицо. В этот миг никто во всём мире не чувствовал себя более одиноким, чем он – шут, ставший палачом ради любви.
Она вздохнула в последний раз тихо, почти незаметно. И всё стало по-другому. Мир замер, потеряв краски. Она ушла прямо у него на руках, и с ней ушло всё: ярость, мечты, обиды… и его сердце. Куинн склонился над её лицом, ещё хранившим отблеск жизни, и трепетно поцеловал в холодеющий лоб, будто прощался не с ней, а с собой прежним. Он сидел рядом, пока лунный свет не потускнел, пока в расселинах не заплескалась вода. Прилив поднимался. Медленно, со сдержанной церемониальностью, Куинн отнёс её к краю, где волны уже лизали камень, и опустил в пенные объятия моря. Её тело скользнуло вниз и исчезло в тёмной глубине. Куинн остался стоять на выступе. Его силуэт чернел на фоне посветлевшего неба. Над горизонтом зарождался рассвет.
Он наблюдал, как небо и море становятся одним целым, и тихо проговорил:
– Прощай, Генриетта.
***
– Да-а-а, занимательная история, – хмыкнул Эйдан. – А главное поучительная. Если бы Генриетта не спешила делиться своими планами и полагалась бы на свои силы, возможно, у неё и был бы шанс добиться того, что она так отчаянно жаждала. В этом мире частенько побеждают те, кто умеет хранить молчание и действовать без лишнего шума.
– Да как ты можешь?! – возмутилась Ирис, резко обернувшись к нему. – Человек только что открылся перед тобой, вывернул душу, а ты снова язвишь.
– А ты вообще можешь сказать ему спасибо. Если бы не он, тебя бы сейчас здесь не было.
– Эйдан!
Куинн поднял ладонь, останавливая её.
– Всё хорошо, правда, – улыбнулся он. – Я ведь сам годами смеюсь над королем и прокажёнными идеалистами. Почему бы не посмеяться и над собственными грехами?
Эйдан лишь приподнял бровь и вздохнул, словно всё происходящее начало его утомлять. Он медленно потер грудь, в то место, куда совсем недавно угодила молния. Ирис заметила его жест и не смогла сдержать ухмылки.
– Что, больно? – спросила она, скрестив руки на груди. – Это будет тебе уроком. Теперь будешь меня предупреждать, прежде чем действовать одному.
Эйдан усмехнулся, не скрывая лёгкого восхищения.
– Ты умеешь удивлять, – ответил он, слегка наклоняя голову. – Это был хороший удар.
Куинн, наблюдавший за ними, наконец спросил:
– Что сейчас будет с магами? – обратился он к Эйдану.
Некромант оторвался от размышлений, его выражение лица стало более серьёзным.
– Совету предстоит грандиозная работа. От переписывания законов до восстановления образования и инфраструктуры. Силу Ирис как-то придётся представить двору: ведь Генриетта жила в замке долгое время, а магичкой не слыла.
Куинн перевёл изучающий взгляд на неё, уже с новым интересом.
– Значит, вот как тебя зовут. Ирис…
– Привыкай, – улыбнулась она.
Эйдан выпрямился и отошёл к двери.
– Мне пора. До рассвета лучше отдохните, завтра будет шумный день, – сказал он с лёгкой усталостью.
Ирис с Куинном обменялись взглядом и молча кивнули в знак понимания. Дверь закрылась, оставив комнату в полумраке свечей. Некоторое время оба молчали, прислушиваясь к отдалённым шагам мага, пока те не стихли в коридоре. Куинн медленно перевёл взгляд на руку девушки.
– Никогда раньше не видел на руке Генриетты столь скромного кольца, – заметил он, указав на кроваво-красный рубин, сиявший на её указательном пальце. – Красивое.
Ирис опустила взгляд на украшение и большим пальцем машинально погладила серебряный ободок.
– Оно принадлежало мне… вернее, той, кем я была прежде. Я ещё не помню всей его истории, но надеюсь однажды вернуть себе память и смысл, который в нём заключён.
– Выходит… твою душу призвали в это тело, – задумчиво произнёс Куинн. – Но зачем?
– Эйдан решил потешить своё тщеславие, – сухо ответила Ирис. – Никто прежде ещё не воскрешал человека полностью.
– Понятно, – коротко бросил шут, в его голосе прозвучала глухая усмешка. – Признаться… когда я увидел тебя, то на мгновение даже обрадовался, что может быть Генриетта выжила, и ей как-то удалось обхитрить меня.
Ирис улыбнулась и опустилась напротив него, подперев подбородок ладонью.
– Ты мастерски скрыл свои эмоции. Твоё представление было… незабываемым.
Куинн чуть оживился, на его лице отразилась привычная шутовская игривость. Он хмыкнул, вспоминая:
– Конечно, тогда же был наш первый поцелуй.
Ирис тут же поджала губы и прищурилась с лёгким возмущением:
– Первый и последний. Не забывай, я – не она.
– Разумеется… не она, – кивнул Куинн, на миг посерьёзнев. – Если бы ты была ею, то, боюсь, мне пришлось бы убить тебя вновь.
Ирис фыркнула, покачав головой:
– Ну и шутки у тебя.
Куинн развёл руками:
– Жизнь сама сплошная шутка. Сначала ты убиваешь человека, которого любил… а через пару недель он снова стоит перед тобой, как ни в чём не бывало. И попробуй после этого относиться к бытию всерьёз. Вдруг этой ночью я научусь летать… или, кто знает, ходить по воде.
Экспрессия Куинна вызывала у Ирис смешанные чувства. Его эксцентричность, свободный дух и беззаботный подход к жизни, казалось, были источником неиссякаемой энергии. Но чем дольше она оставалась рядом с ним, тем больше её утомляло это театральное поведение. Ирис поднялась, поправляя складки платья.
– Что ж, уже действительно поздно, – мягко произнесла она. – Доброй ночи, Куинн.
– Доброй ночи… Ирис.
Позже, в своей постели, она пыталась уснуть. Ночной воздух был суров, окна дрожали от бриза, напоённого морской солью. Ирис закрыла глаза, чувствуя, как усталость стекает с плеч. В груди теплилось тихое облегчение: одна тайна теперь была раскрыта, и загадочная история Генриетты перестала быть нависшей над ней тенью.
Да здравствует магия!
В тишине, прерываемой лишь скрипом пера и редким потрескиванием свечи, Эйдан сидел в просторной, пока ещё пустой, лаборатории, выделенной ему по указу короля. Каменные стены, ещё не впитавшие тепло человеческого присутствия, хранили прохладу старого замка. Высокие окна, затянутые паутиной и пятнами дождевых разводов, пропускали лишь блёклый свет Луны, растворяя его в сумраке ночи.
Эйдан устроился за массивным столом из тёмного дуба, покрытым старыми чернильными пятнами. На полке в углу лежал одинокий том с золотым тиснением на корешке. Остальные книги, как и необходимые артефакты, эликсиры и травы, должны были прибыть из соседнего королевства Фиран. Соответствующий запрос уже был отправлен им лично. А сейчас Эйдан, склонясь над пергаментом, увлечённо писал «Акт о восстановлении магического порядка». Чернила блеснули густой смолой, когда он задумался над следующей строчкой. Дверь в лабораторию тихо скрипнула. Эйдан резко поднял глаза, перо застыло в воздухе, а капля чернил дрогнула на кончике. В проёме стояла Луиза.
– Ох… Я думала, здесь никого нет. Решила посмотреть, какое помещение отец выделил вам для исследований.
– Ваше Высочество, – Эйдан поднялся было со стула, но Луиза вскинула ладонь.
– Нет-нет, останьтесь, пожалуйста. Я не хотела мешать.
Он медленно опустился обратно, перекрыл рукавом свежую строку, чтобы случайно не размазать чернила.
